Казачество — это жизнь и свобода

Фото: Юлия Федотова
Семья Натальи Рущенко, сохраняя традиционный уклад жизни и придерживаясь принципов чести, веры, дружбы и любви к Отечеству, поддерживает добрую репутацию казачества.

Как живут настоящие донские казаки, мы узнали на московском фестивале «Казачья станица».

Музей-заповедник «Коломенское» на один день превратился в настоящий казачий город – здесь прошёл фестиваль «Казачья станица Москва», приуроченный к Году единства народов России. Более 93 тысяч гостей погрузились в атмосферу вольницы: на площадке Всероссийского казачьего общества можно было поучаствовать в квестах, освоить народные ремёсла и попробовать казачью кухню. Но самое уникальное – это люди, которых мы здесь встретили: для одних казачество – это жизнь и это у них в крови, а другие, как Гульнара Евула, просто полюбили эту культуру всем сердцем. Теперь она танцует русские народные танцы и увлечённо осваивает фланкировку – и это лучшее доказательство того, что казачьи традиции продолжают жить и притягательны для всех.

Фестиваль «Казачья станица» в Москве остался позади. Курени разобраны, старинная утварь, которой пользовались в хуторах 100–150 лет назад, вернулась на музейные стенды. Праздник закончился.

Но для 46-летней Натальи из Новочеркасска никаких особых изменений не произошло. Ведь то, что происходило на фестивале – и угощения, и песни, и весь уклад, – это не шоу и не экзотика.

«Это и есть вся наша жизнь. Народные традиции так плотно вплелись в наш быт, что мы их даже не замечаем», – говорит Наталья Рущенко.

Образ жизни

В обычной жизни Наталья не носит вышитые рубахи каждый день и занимается не только хозяйством. Она работает в казачьем Эколого-биологическом центре. «Мы росли в традициях казачества, но даже не знали, что это так называется, – вспоминает Наталья. – Слово «казак» было под запретом после так называемого расказачивания в 1919 году и репрессий. Моя бабушка была верующей, и, несмотря на запреты, у неё дома стоял киот, она молилась, но вслух об этом не говорили. И уже позже я поняла: то, что я считала просто «нашей жизнью», – это и есть казачество. Это кухня, это обычаи, это одежда. Это образ жизни».

Эта «обыкновенная жизнь» во многом держалась на женщинах. У Натальи было шесть бабушек (сёстры её родной бабушки). От них она и впитала тот самый казачий дух.

«Самой младшей из сестёр было полтора года, когда война началась. Представляете: отца нет, мама умерла… И вот эти девочки, оставшиеся без родителей, держались друг за друга. Выжили. Дедушка вернулся только через полгода после Победы и начал потихоньку всех выдавать замуж», – рассказывает она.

В Новочеркасск Наталья приехала учиться – сначала в колледж, потом в политехнический институт. Именно здесь она познакомилась с мужем, будущим атаманом станицы.

«Я очень уважаю Юру, и не только как мужа, но и как атамана, – говорит она. – Я много знаю о казачьей жизни изнутри, знаю и про «ряженых». Всякое бывает. Но мы своим поведением и укладом жизни стараемся это исправить и сохранить добрую репутацию казачества. Казаки живут по своим заповедям, которых мы и наши дети придерживаемся всю жизнь, – замечает Наталья. – Это честь, вера, дружба, любовь к своему Отечеству. Очень важный прин­цип: надел форму – о спиртном забудь. Честное имя всегда дороже желания отдохнуть и ­расслабиться».

Донская уха с угольком

А вот расслабляться казаки испокон веков любят на рыбалке, ведь она у них в крови.

«Вот и сегодня, – улыбается Наталья, – Юрий Анатольевич только что привёз с Дона девять килограммов «гибридов». Так в народе называют крупного серебристого донского карася».

Рыболовство для казаков было и остаётся не просто промыслом, но и важной частью традиционной культуры. Фото: Юлия Федотова

Если говорить о специфических казачьих блюдах, то помимо понятных всем восточным славянам борща, сала или вареников настоящая визитная карточка Дона – это уха. Но не простая, а особенная.

«Её варят только на открытом огне, – поясняет хозяйка, накрывая на стол. – И обязательно бросают в котелок горящую головешку или уголёк, чтобы блюдо пропиталось запахом костра. Даже если мы готовим дома, на плите, эту традицию стараемся соблюсти: без этого дымного аромата та самая, настоящая казачья уха не получится».

Главное слово – за батей

У Натальи два сына: двадцатилетний Егор, который сейчас служит в армии, и восемнадцатилетний Никита – он по­ступил в институт. В их семье к отцу обращаются не иначе как «батя».

«Для них отец – главный, – с тихой гордостью отмечает Наталья. – Мама может делать что угодно, но основной стержень и последнее слово за батей. Они даже между собой говорят: «Пойду спрошу у бати». И это не показное, а искреннее уважение, заложенное с детства».

Особая гордость семьи и Эколого-биологического центра – это лошади. А именно легендарная донская порода.

«Будённовская порода, кстати, вышла именно из донской, – рассказывает Наталья, и в её голосе появляются нотки профессиональной гордости. – Это уникальная, исконно наша порода. Она связана с историей донского казачества и военной конницы. 

Лошади невероятно выносливые: могут сутки идти тяжёлым переходом, а потом сразу вступить в сражение. Едят любой подножный корм, даже камыш».

Сейчас в мире осталось критически мало этих животных – всего около 300 кобыл-производительниц детородного возраста. Специалисты из столицы специально приезжают в регионы, пересчитывают их и заносят в строгие реестры. А в центре таких уникальных лошадей целых семь.

«Хотим, чтобы дети не боялись животных, чувствовали эту живую связь с историей. Да, я сама умею ездить верхом, но мне больше нравится просто наблюдать, как тянутся к лошадям ребята, и сама, когда устаю на работе, выхожу во двор центра, поглажу лошадь – и сразу бодрость чувствую», – добавляет Наталья.

Казак без лошади – не казак

Михаилу Фролову 63 года, и он знает о казачьей жизни не по книжкам. Но его судьба связана с романом Михаила Шолохова «Тихий Дон»: он родом из хутора Антиповского (ранее Верхне-Ермаковский) – той самой земли, что дала прототип Григория Мелехова. Его супруга, 60-летняя Елена, хоть и родилась в городе Белой Калитве, давно стала настоящей казачкой. «Куда она от казака денется?» – с доброй усмешкой шутит Михаил. Их жизнь – это живой, бьющий ключом быт, в котором старинные традиции гармонично переплетаются с современностью. Сейчас Фроловы живут в станице Вёшенской. У Михаила и Елены большая семья. Дочь Инна с мужем Валентином (тоже казаком) и маленькими детьми сейчас живут в Москве: Валентин занимается джигитовкой (выполнением трюков на скачущей лошади), и его пригласили на работу в Кремлёвскую школу верховой езды.

В гости они приедут к зимним праздникам. А младшему внуку, Лёве, в январе исполнится год, и ему предстоит пройти главный казачий обряд – посажение на лошадь. Семилетний Ваня уже уверенно сидит в седле и  пробует первые трюки.

На коня с младенчества

«В год мальчику стригут голову «налысо», – Михаил делает ударение на последний слог, – дарят первые шаровары с красными лампасами и сажают на коня, – объясняет он. – Лошадь ведут, а мы смотрим: если ребёнок не заплачет и сидит без поддержки, значит, будет хорошим казаком. Мы так делали и с Ваней».

Традиции здесь соблюдаются строго. Михаил вспоминает, как 40 лет назад ездил за Еленой на свадьбу за 300 километров. Но самое весёлое, по их словам, происходит на второй день гуляний.

«Обязательно бьём горшок! Ребята делают вид, что разбивают его об голову тёщи, кидают мелочь, а потом ведут её к водоёму и «сплавляют» – с головой окунают в реку прямо в одежде. Да, меня окунали в Дон!» – смеётся Елена.

Даже язык в их доме особенный. Михаил до сих пор говорит с мягким, певучим казачьим акцентом, используя старинные словечки: «жамки» (помидоры), «оборка» (верёвка, на которой ведут корову), «карпетки» (носки). И, кстати, в их семье слово «мужик» не произносят. Говорят только «казак».

«Музейные» кони

Всю жизнь во дворе Фроловых стояла лошадь. Михаил работал водителем-дальнобойщиком на КАМАЗе, но дома всегда предпочитал ездить на коне. А чистокровные английские скакуны были его главной страстью – на них Михаил Фролов, профессиональный наездник, участвовал в скачках в разных городах.

Сегодня он работает в музее-заповеднике М. А. Шолохова и отвечает за одно из самых зрелищных направлений – конюшню и подготовку лошадей к джигитовке.

Джигитовка (выполнение трюков на скачущей лошади) – одно из самых зрелищных и ожидаемых событий фестиваля. Фото: Юлия Федотова

История этого отделения музея, посвящённого писателю, удивительна. Как-то раз на съёмки фильма «Тихий Дон» (2015 год, режиссёр Сергей Урсуляк) в музей привезли лошадей. Кстати, Михаил и Елена Фроловы тоже снялись в фильме в массовке.

Среди каскадёров оказался Санат Беркалиев – чемпион России по джигитовке из Волгоградской области. Он загорелся идеей создать бесплатную секцию для местных ребят. Так, при поддержке музея открылось отделение конного спорта.

Михаил Николаевич помогает организовывать этот процесс, а его воспитанники уже не просто учатся трюкам, но и выступают на соревнованиях по всей России – от Казани до Сочи. Некоторые выпускники, повзрослев, сами становятся тренерами, продолжая казачье дело.