Энергетика и память предков

Фото: Игорь Харитонов
Руслан Дуляев и группа HAGRIN на фестивале «Звук Евразии» в Москве.

Музыканты из Калмыкии рассказали, как сохраняют этноэпос через панк-рок.

Эпос «Джангар», письменность «Тодо бичиг» и поэзия Давида Кугультинова – три кита, на которых держится живая память калмыцкого народа. Сегодня эти древние голоса обретают новое дыхание в электронных и гитарных ритмах группы HAGRIN, сплавляющей героические сказания и обрядовые напевы с современным звучанием. «Джангар» для калмыков остаётся не застывшей традицией, а пульсирующей энергией, которая передаётся через поколения и находит отклик в душе каждого, кто слышит этот степной рок. О том, как эта сила работает в современном мире, мы поговорили с лидером группы HAGRIN Русланом Дуляевым – он регулярно привозит группу на фестивали в Москву.

Песни матери

Калмыки – единственный буддийский народ Европы, веками хранящий свою идентичность. Их история уходит корнями в глубину веков, в мир кочевых ойратов Центральной Азии. Четыре века назад они пришли к берегам Волги, принеся с собой не только навыки степного скотоводства, но и уникальную письменность – «Тодо бичиг» («Ясное письмо»), созданную монахом-просветителем Зая-Пандитой в 1648 году. Эта письменность, как и устное творчество, стала основой для передачи философии жизни предков.

По мнению Руслана Дуляева, «Джангар» для калмыков – как «Илиада» для греков: это история о сказочной стране Бумбе, где правят могучие богатыри во главе с ханом Джангаром.

Фронтмен говорит, что его группа черпает творческие силы и в творчестве Давида Кугультинова – народного поэта Калмыкии, чьё имя известно далеко за пределами республики. Прошедший войну и лагеря, он стал голосом своего народа в самые тёмные времена. Его поэзия, пропитанная образами эпоса «Джангар», воспевает степную волю, силу духа и любовь к родной земле.

Но культура не существует в вакууме. Она живёт в людях, в их памяти, в песнях, которые передаются из поколения в поколение. «Я против того, чтобы традиция оставалась жить исключительно в музеях, – говорит Руслан. – Она должна находить отражение в современном звучании». Путь самого Руслана к народной музыке был долгим. Он начинал как музыкант в Петербурге, играл в андеграундных проектах, потом много лет прослужил в полиции. А после выхода на пенсию пережил катарсис и понял: его призвание – народная музыка, то, с чего он начинал.

«Мне говорили люди: по­пробуй себя в этом. Но нужно было созреть. И я пришёл к этому осознанно, – рассказывает он. – Я стал изучать, как работают народные ин­струменты, как звучит калмыцкая музыка».

Самый важный для него музыкальный опыт связан с песней «Ээджин дун» («Песня матери»). Её сюжет: воин на чужбине перед битвой стирает рубашку, которую сшила ему мать.

«Когда ты слушаешь песню, впитанную с детства, – говорит он, – которую бабушка пела, родные пели, – она в твоей крови, она придаёт силы. Это народная сила, помноженная на поколения. Она у тебя в ДНК».

Почувствовать кожей

О родном языке рок-музыкант говорит с особым трепетом: «Когда я пою на калмыцком, пепел Клааса стучит в моей груди. В хорошем смысле. Это ощущение огня, который никогда не гаснет».

В репертуаре группы звучат и отрывки из эпоса, и обрядовые напевы, и «подбадривания для танца» – те самые шабаши, что столетия назад помогали воинам перед битвой. Калмыцкий язык, по словам музыканта, отличается особой поэтической формой и энергетикой: «Я не филолог, – улыбается он, – но, когда я читаю или пою на калмыцком, я чув­ствую это кожей».

Изучение своей истории, по его словам, – неотъемлемая часть работы музыканта:

«Когда готовишь песню про исторического персонажа, ты должен хотя бы чуть-чуть быть в теме. Мы сами в процессе изучаем свою историю. Это не поверхностно, это осознанно».

С запахом полыни

Группа HAGRIN не просто играет музыку – она создаёт атмосферу. Чёрные костюмы, минималистичный свет, электронные пульсации. Это не случайность, а продуманная эстетика: «Мы про ночную степь, про звездопад, про запах полыни, – объясняет Руслан. – В Москве об этом не расскажешь – здесь нет простора. А там небо куполом, и ты лежишь и смотришь. И это уже в музыке». В Калмыкии даже есть специальные походы, когда люди ночуют в степи под открытым небом, наблюдая за Млечным Путём. Это ощущение – когда над тобой бесконечность, а вокруг ни огней, ни шума – и стало для группы главным источником вдохновения. «Там, где степь, – говорит Руслан, – ты чувствуешь себя частью ­чего-то большего. И эту энергию мы пытаемся передать через звук». Оттого в их песнях так много мистики, отзвуков древних легенд и той самой «тёмной» эстетики, которая пугает и притягивает одно­временно. Калмыкия – буддийский регион, но в народной памяти сохранились и более древние верования: духи – хозяева земли, воды, ветра. «У нас есть низшая и выс­шая мифология, – говорит Руслан. – Наполнение, хозяин земли. Это всё рядом с буддизмом, и это сочетание даёт особую энергетику». Именно в этом сплаве религий и верований он черпает вдохновение. «Общие фразы про идентичность я не люблю, – признаётся он. – Но когда ты возвращаешься в степь, когда видишь Волгу, когда слышишь родную речь – это подпитывает. Это не придумано. Это внутри».

«Сначала делали перформансы для себя – экспериментировали, искали форму. Были музыкальные подношения в буддийских храмах. Позже родилась программа по мотивам эпоса «Джангар». Потом позвали на фестиваль, потом ещё – и завертелось.

«У нас такая ситуация интересная, – говорит ­Дуляев. – Молодёжь слушает наши песни – видоизменённые народные – и через нас приходит к истокам. Мы создаём мостик».

HAGRIN сегодня – это больше чем коллектив. Это живое доказательство того, что национальная культура не умирает. Она трансформируется, находит новые формы и продолжает звучать. Как эпос «Джангар», как стихи Кугультинова, как песня матери, которая спасает в самый трудный час.