Благая весь

Фото: Кадр из фильма
В фильме «Клюев. Жизнь поэта» Николай Абрамов сыграл роль русского поэта с вепсскими корнями Николая Клюева, стихи которого он также переводил на свой родной язык.

Поэт и переводчик Николай Абрамов стал голосом одного из самых древних народов России.

«Ещё 100 лет назад один из зарубежных исследователей написал, что вепсы исчезнут через два-три десятилетия. Однако прошёл целый век, а мы до сих пор поднимаем этот вопрос», – рассуждал о судьбе своего народа вепсский поэт и переводчик Николай Абрамов.

И в том, что самые печальные прогнозы до сих пор не сбылись, велика и его личная заслуга – неслучайно некоторые исследователи сравнивают роль Абрамова в развитии вепсской литературы со вкладом Пушкина в становление русской словесности. Как парню, который родился и вырос в маленьком лесном посёлке, удалось стать классиком нацио­нальной литературы и добиться мировой ­известности?

Со времён Рюрика

«Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да пойдёте княжить» – согласно «Повести временных лет» именно с этих слов, обращённых к Рюрику и его братьям, начинается история российской государственности. А звал варягов на княжение целый союз измученных междоусобицами разноязыких племён, которых летописец называет по именам «чудь, славяне, кривичи и весь». В этом перечне «весь» – как раз предки нынешних вепсов. Некогда могучий народ заселял территории со­временной Ленинградской области, юга Карелии и Вологодской области.

«Вепсский язык – это финно-угорский санскрит, следуя этой логике, вепсов можно считать прародителями других народов – финнов и карелов. Само слово «вепс», или, как писали в летописях, «весь», переводится как «вода». Вепсы всегда селились по берегам рек и озёр, поэтому и основное их занятие было связано с водой. Они больше занимались не охотой или земледелием, а рыболовством», – рассказывал Абрамов.

Однако за тысячу лет с момента призвания варягов вепсы как будто бы исчезли с карты России. Одна и та же вера, схожая бытовая культура, а также общие, приходившие с запада недруги накрепко связали судьбы славян и вепсов. А поскольку на Севере так толком и не сложилось крепостное право, то вся активная вепсская молодёжь без особых проблем – по служивой ли линии, по торговой или даже по духовной – перебиралась на жительство сначала в Новгород, потом в Москву и Петербург и быстро растворялась в близком и понятном ей русском мире.

По первой ревизии 1719 года общее число вепсов оказалось чуть более 8 тысяч человек, а вскоре историк Николай Карамзин заявил, что «весь наконец обратились в славян». Заново «переоткрыли» вепсов только исследователи середины XIX века, добравшиеся до самых глухих лесных деревень.

В первые десятилетия совет­ской власти число вепсов росло, достигнув по переписи 40 тысяч человек, – но послевоенная урбанизация, казалось, нанесла им удар, от которого малый народ уже никогда не оправится: множество вепсских деревенек закрыли как «неперспективные», а их обитатели перебрались в крупные посёлки и города.

«Живу для России»

Тревога за судьбу своей малой родины и своего народа стала одной из определяющих в творчестве Николая Абрамова, который родился в 1961 году в селе Ладва Подпорожского района Ленинградской области. Путь в литературу у него был нелёгким: Абрамов работал грузчиком, рабочим в совхозе, рамщиком на пилораме, директором сельского Дома культуры, фотографом, корреспондентом районной газеты «Свирские огни».

В 1994-м он пишет и издаёт свою первую книгу стихов на вепсском языке «Тридцать три», а через пять лет появляется и второй сборник – «Время журавлей», – в котором кроме его собственных стихов публикуются и первые в истории переводы на вепсский язык великих русских поэтов – Пушкина, Есенина, Пастернака, Рубцова, Евтушенко и Высоцкого. Сам Абрамов считает, что по-другому и быть не должно, не отделяя свой маленький народ от большой страны.

«Ненавижу кого-то, а кого-то люблю… Я живу для России, не пишу, а пою!» – так звучат строчки одного из его стихо­творений в переводе на русский язык.

Международное признание

Удивительно, но молодого поэта из глубинки довольно быстро заметили на международном уровне. Сначала сборники Абрамова выходят в Финляндии, в 2010-м стихи поэта переводят и издают в Будапеште, а в ­2011-м книга «Les chants des forêts» («Песни леса») выходит в Париже. Отдельные произведения вепсского поэта включаются в антологии современной поэзии на немецком, шведском, норвежском и других европей­ских языках. В 2007 году он стал лауреатом литературной премии Фонда Бенгта Похьянена (Швеция).

«Каждый народ, даже самый маленький по численности, велик в своём стремлении к совершенству», – отметил Абрамов при получении награды.

В авторитетном французском академическом журнале Études finno-ougriennes, посвящённом финно-угроведению, творчество Абрамова характеризуют как неотъемлемую часть вепсской литературы. Его много раз зовут перебраться за границу, предлагая гранты и должности в Эстонии, Финляндии, Венгрии. Однако Хельсинки и Будапешту Абрамов предпочитает свою родную Ладву, куда мотается каждое лето, зарабатывая на жизнь журналистикой (сотрудничал он в том числе и с «Аргументами и фактами»). Писательница Яна Жемойтелите отмечает, что Абрамов «до конца дней своих оставался деревенским наивным человеком, который умел слышать птиц и плеск воды, шум леса и голос ветра в трубе, из этих звуков и рождалась его поэзия».

В 2007 году он снимается в художественно-документальном фильме «Клюев. Жизнь поэта», где исполняет главную роль – русского поэта с вепсскими корнями Николая Клюева, стихи которого Абрамов также переводит на свой родной язык.

«В мире постоянно идут необратимые процессы – исчезают и языки, и народы. Одни оказываются более жизнеспособными, другие – менее. Но я уверен, что никогда не получится сделать так, чтобы все говорили на одном языке, например на английском, и стали гражданами мира», – считал Николай Абрамов.

«Закатилось солнце вепсской поэзии»

Николай Абрамов ушёл из жизни за день до своего 55-летия, в 2016 году. «Для вепсского народа Николай Викторович Абрамов… со всех точек зрения значит, пожалуй, то же, что для русского народа А. С. Пушкин. Он воспевает бесконечную любовь к России, родному краю, северной природе, отчему дому, матери, землякам, тоскует о запустении милой сердцу вепсской земли… Однако внимательный читатель заметит и необычайную силу духа, и несгибаемую силу воли, уверенность как в возрождении Руси, ввергнутой в конце прошлого века лукавыми чужеземцами и доморощенными иудами в небывалые потрясения и испытания, так и в сохранении вепсской «самости», родного языка и культуры», – пишут о нём критики уже в наши дни.