«Петь нужно душой, и тебе поверят»

Фото: Yuri Yuryev / wikipedia.org
«Москва стала для меня вторым родным городом», — считает Юлиан.

Певец Юлиан рассказал о том, как музыка объединяет людей разных культур и поколений.

«Музыка объединяет людей, потому что работает как универсальный язык, понятный всем без слов. Когда люди вместе танцуют и поют – стираются различия между ними. Музыка вызывает волшебные чувства у людей разных культур и поколений, помогает им сопереживать друг другу», – считает певец, заслуженный артист России, народный артист Чеченской Республики, Республики Ингушетия и Республики Тыва Юлиан.

«Встречи, запланиро­ванные судьбой»

– Юлиан, вы стали первым артистом, выступившим в Чечне, когда там шла война. Сейчас тоже поёте для военных в наше непростое время. Что для вас значит патриотизм?

– Патриотизм – это когда ты не кричишь о нём, а тихо любишь то место, где живёшь, где работаешь. И искренне веришь в то, что делаешь. В моём случае – пою. Так случилось с «Русским вальсом» – он стал популярным и любимым, потому что эту песню написали Александра Пахмутова и Николай Добронравов. Написали очень искренне, а я искренне её спел в то время, когда ещё не было модно петь о России. А петь всегда нужно душой, тогда тебе поверят.

Знаете, я был в Чечне в самые тревожные годы: конец первой чеченской войны и начало второй. Многие артисты боялись ехать туда, а я по­ехал: пел для мирных жителей в Грозном, в Гудермесе – это были разрушенные города. Сейчас Чечня процветает, это здорово. А я по-прежнему много работаю: езжу на гастроли с сольными выступлениями, принимаю участие в сборных концертах. В ноябре в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя состоится концерт с моим участием, посвящённый 80-летию великой певицы Валентины Толкуновой. И конечно, я пою для ребят – участников СВО, езжу к бойцам, которые находятся в госпиталях.

– Как получилось, что Александра Пахмутова доверила вам, 17-летнему парню, исполнение «Старого клёна»?

– Есть такие встречи, которые заранее запланированы судьбой, Вселенной. Я приехал на Всесоюзное радио на улице Качалова. Александра Николаевна стояла и ждала Николая Николаевича, который забыл зонтик в студии, где они записывали передачу. Если бы он не забыл зонтик, мы бы никогда не познакомились. Когда я встретился с ней глазами, обомлел и сказал: «Александра Николаевна, я вас так люблю, как я рад, что увидел вас!» Она поинтересовалась, кто я. Я сказал, что начинающий артист. Она говорит: «Интересно, хотелось бы вас послушать». Я, будучи человеком, который не теряется, спросил у неё телефон, и она мне его дала. 

По­скольку песен для меня ещё не было написано, я по­просил, чтобы на последнем Всесоюзном конкурсе артистов эстрады Пахмутова разрешила мне спеть «Старый клён». Именно с ним я, студент первого курса ГИТИСа, в нём и победил. С этого конкурса всё началось. Кстати, тогда ещё не было модно перепевать старые песни. А наша творческая дружба с Александрой Николаевной и Николаем Николаевичем продолжилась, и для меня было написано огромное количество песен – около 80.

«Не понимаю проблем отцов и детей»

– Знаю, что вы сдали экстерном экзамены за два года в школе и сразу поступили в ГИТИС. Дружить, ходить в кино и на концерты любимых исполнителей успевали?

– Я с детства знал, что буду артистом, пел буквально с пяти-шести лет, подростком давал сольные концерты в родной Коломне, собирая аншлаги. Поэтому у меня был свой график. Я очень хотел в Москву и в ГИТИС. Не могу сказать, что был круглым отличником: учителя очень любили, как я пою, и прощали мне не совсем хорошие знания по точным наукам. Но я честно старался и всегда готовился. Потом по­ступил в ГИТИС и окончил его с двумя дипломами (как артист и режиссёр), параллельно всегда работал. 

Поэтому какие могли быть хождения в кино и на концерты? Юный возраст и взросление прошли в работе. И на вопрос об отдыхе я всегда шучу: моё хобби – поспать, потому что сон – это перезагрузка. А всё остальное – работа: съёмки, концерты, гастроли.

– Уверена, что родители гордились таким сыном. Они не возражали против выбора творческого пути, который, как известно, бывает тернист?

– Я счастливый человек, мне очень повезло с родителями. У нас никогда не было кон­фликтов, я не понимаю, что такое проблема отцов и детей. Моя семья – моя крепость, самые лучшие, самые близкие люди – мама и папа. Мама – педагог музыкальной школы, папа – инженер. Мама с детства приучала меня к музыке. Всё было по любви, а не по принуждению. Часто бывает, что детей заставляют заниматься музыкой, а я сам подошёл к инструменту, мне самому захотелось. Знаете, когда тебя поддерживают близкие, тогда всё получается и ты побеждаешь в жизни.

– Вы стали официальным исполнителем Гимна Москвы в 1995 году. Что для вас значит этот город, большой и шумный, после родной Коломны?

– Москва стала для меня вторым родным городом. Конечно, она слезам не верит, но столица очень любит людей, которые себя ищут, хотят учиться и сделать город лучше. Поэтому она – центр возможностей. Когда я приехал из Коломны в Москву, столица меня закрутила, завертела, подарила невероятные встречи, перевернула всю мою жизнь. Конечно, для меня Москва – второй родной город.

Знаете, эстрадное отделение ГИТИСа располагалось на Таганке, а основной корпус – в Собиновском переулке, недалеко от станции метро «Арбатская». Там прошли мои молодые годы. Поэтому, безусловно, это любимые места в столице. Стены ГИТИСа помнят великих людей, а я многих успел застать живыми. 

А Коломна – это место силы. Приезжаешь туда и перезагружаешься. Но в Москве начался мой большой путь. И я навсегда ей за это благодарен. А она прекрасна и с каждым годом становится всё лучше.

– Ваш «Русский вальс» стал народным гимном, объединившим поколения. Что чувствуете, исполняя его сегодня?

– «Русский вальс» написали в начале девяностых, когда звучала совершенно другая музыка, был, как я это называю, разгул попсы. Я тогда считался белой вороной. Продюсеры говорили: «Зачем ты это поёшь? Пой что-­нибудь такое – два притопа, три прихлопа. Мы в тебя вложим день­ги, а с этими песнями пробиваться ты будешь долго». Я ответил, что сам решу, что делать, и буду пробиваться без их вложений. Лихие девяностые мы пережили вместе с Александрой Николаевной Пахмутовой и Николаем Николаевичем Добронравовым. Сейчас даже сложно поверить, но тогда меня спрашивали: «Зачем ты работаешь с Пахмутовой?» Это кажется невероятным, но тогда всё советское считалось неправильным. Но шли годы. И однажды меня пригласили в Георгиевский зал Кремля: приехала английская королева, перед которой я спел «Русский вальс». И он стал звучать везде. Так что настоящие, искренние песни всегда побеждают любую попсу. Песне уже больше 30 лет, и нет ни одного концерта, чтобы я не спел её вместе со зрителями.