Победа в проигранном сражении

Фото: ru.ruwiki.ru
БМ-13 «Катюша».

К тому, что происходило на Смоленщине в 1941-м, прислушивался весь мир.

85 лет назад шли бои, которые определяли будущее страны. Об одном из них, о котором незаслуженно мало говорят сегодня, мы вспоминаем вместе со Смоленским землячеством. Это летнее сражение под Смоленском. Начавшееся 10 июля 1941 года, оно повлияло на ход войны в планетарном масштабе. Здесь, под Смоленском, немецкие войска впервые за всю историю Второй мировой были вынуждены перейти к обороне, а кое-где и попятиться назад.

Дороги Смоленщины

С формальной точки зрения Смоленское сражение закончилось победой немецких войск и дальнейшим отступлением РККА – уже к рубежам Москвы. Но с таким подходом мы сильно рискуем принять правила, которые пытаются навязать нам «с той стороны». Нечто подобное пытались и даже сейчас пытаются провернуть со знаковым эпизодом другой Отечественной войны – 1812 года. Чем закончилось Бородинское сражение? На Западе уверены, что победой Наполеона – ведь русские покинули поле боя, а потом ещё и сдали Москву! Однако реальность была немного другой, о чём доносил императору Александру I Михаил Кутузов: «Дело идёт не о славах выигранных баталий, но вся цель устремлена на истребление французской армии. Ночевав на поле сражения, я взял намерение отступить…»

Примерно так же можно описать и Смоленское сражение 1941 года. Поэт Константин Симонов с первых дней войны работал военным корреспондентом и о том, каковы были дела на Западном фронте, знал не понаслышке – его стихотворение «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» как раз о том сражении, в том числе и о тяжести отступления. Но призывая помнить об этом, Симонов призывал не забывать и другого: «За первые шестьдесят дней войны на Восточном фронте немецкая армия лишилась стольких солдат, сколько она потеряла за предыдущие шестьсот шестьдесят дней на всех фронтах, то есть за время захвата Польши, Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Дании, Югославии, Греции, включая бои за Дюнкерк и в Северной Африке».

Американский военный историк Дэвид Гланц в своей книге «Барбаросса», пущенная под откос», отмечал: «Каждые два дня немцы теряли на Восточном фронте по одной полностью укомплектованной пехотной дивизии. Если бы такие потери продолжились без пополнений, численность немецких войск в СССР свелась бы к нулю за 9,5 месяцев».

Пополнения, впрочем, к немцам подходили, и потому на первом этапе сражения, когда 16 июля передовые части вермахта ворвались в Смоленск, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике: «В целом теперь уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Восточнее мы можем встретить сопротивление лишь отдельных групп». На практике это значило, что германский Генштаб пребывал в уверенности: дорога на Москву открыта.

В разговоре с командующим Западным фронтом маршалом Семёном Тимошенко Иосиф Сталин предложил: «Не пора ли начать создавать кулаки в семь-восемь дивизий с кавалерией на флангах? Избрать направление и заставить противника перестроить свои ряды по воле нашего командования. Вот, например, нельзя ли из трёх дивизий Хоменко, трёх дивизий орловских, одной танковой дивизии… добавить, может, ещё две-три дивизии из резервной армии, прибавить сюда кавалерию и нацелить всю эту группу на район Смоленска?»

Достигая невозможного

«Кулаков в семь-восемь дивизий» не получилось по причине нехватки людей. Максимума в пять дивизий удалось добиться только в группе того самого генерал-майора Василия Хоменко, которого упомянул Сталин. В остальных четырёх оперативных группах насчитывалось по три дивизии. Генерал-лейтенант Константин Рокоссовский, прибыв в штаб Западного фронта 17 июля, в ночь на 18-е число выехал в направлении Смоленска с таким вот напутствием командующего: «Подойдут регулярные подкрепления – дадим тебе две-три дивизии, а пока подчиняй себе любые части и соединения…» Разумеется, Рокоссовский выехал не один. Но вспоминал после: «Генеральный штаб выделил в моё распоряжение две авто­машины со счетверёнными зенитными пулемётными установками и расчётами при них, радиостанцию и несколько штабных командиров». А ведь направлялся он к самому важному, можно сказать, ключевому участку – городу Ярцево. Именно там, близ деревни Соловьёво, находилась единст­венная переправа через Днепр, по которой как-то поддерживали находящиеся в Смоленском мешке три армии. И как раз 16-го числа Ярцево захватил немецкий воздушный десант, который расчистил дорогу 7-й танковой дивизии, а та, в свою очередь, нацелилась перерезать горловину мешка и устроить полноценный котёл.

Рокоссовскому удалось невозможное. По дороге к Ярцеву он всё-таки собрал достаточно сил, чтобы уже 19 июля разгромить десант и освободить город, а на следующий день отбить немецкие танки. Командующий группой армий «Центр» Фёдор фон Бок пришёл в бешенство: «В настоящее время на фронте группы армий только один котёл! И в нём зияет дыра! Наш план «захлопнуть калитку» на востоке от Смоленска посредством атаки 7-й танковой дивизии потерпел неудачу по причине того, что дивизия сама неоднократно была атакована с восточного направления силами русских при поддержке танков!»

Для всего мира

«Крупные силы» Рокоссовского – ошмётки 38-й стрелковой дивизии и 101-й танковой дивизии, в которой было всего 59 исправных боевых машин. Но чтобы как следует «пощупать» немцев, хватило и этого. А потом случилось невероятное. Немцы были остановлены. Сначала де-факто. А спустя несколько дней, 30 июля, был отдан уже официальный приказ: группе армий «Центр» перейти к обороне – впервые за все годы Второй мировой.

Рокоссовский удерживал Ярцево более 80 дней, и в эти дни к его группе было приковано внимание всего мира. Именно в район Ярцева отправилась британская военная миссия. И вот каким был вывод главы миссии генерала Фрэнка Ноэля Мэйсон-Макфарлана: «Взаимодействие танков, самолётов и других сил тесное и эффективное. Моральный дух высок. Отношения между чинами отличные. Русские отлично разбираются в маскировке, очень стойки под обстрелами, хорошо укрываются». Через несколько дней после того, как этот рапорт лёг на стол Черчиллю, в СССР был отправлен первый конвой PQ-0 «Дервиш». А 6 сентября на другом конце земли, в Японии, где тоже пристально следили за ходом Смоленского сражения, решили отказаться от нападения на СССР и вести войну против колоний западных держав.

«Дороги войны – дороги памяти»

Как чтут память тех, кто остановил страшный натиск с Запада, нам рассказал председатель регионального отделения ОГО «Ассамблея народов России» Смоленской области Сергей Кривко: «Мы хотим обратить внимание на важность памяти о Смоленском сражении, потому что люди тогда на каждой линии, в каждом окопе стояли до последнего. Если бы не они, не их жертвенность, не было бы и Московской битвы. Мы хотим собрать материалы, создать альбом памяти, посвящённый подвигу этих людей. Мы проводим авто­пробеги по местам боевой славы на Смоленской земле и в соседних регионах, в том числе и в Белоруссии, с 2015 года. Потому что именно тогда, в 1941-м, здесь состоялся крах блицкрига. Разумеется, приятнее вспоминать какие-то победные моменты. И таких со Смоленской землёй связано немало – в конце концов, Михаил Егоров, один из тех, кто водрузил Знамя Победы над Рейхстагом, родом из Смоленщины. Но мог ли состояться победный 1945-й, если бы не героизм тех, кто грудью остановил врага в 1941-м? Думаю, нет. И мы хотим восстановить справедливость, потому что те герои внесли не меньший вклад в Победу.