«Знаком с половиной Монголии»

Лётчик-космонавт Владимир Джанибеков рассказал о самых важных традициях космонавтов.

В этом году наша страна празднует 65-летие со дня первого полёта человека в космос. Один из первых легендарных космонавтов, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Владимир Джанибеков рассказал о своей дружбе с космонавтами других стран, суевериях и любви к фильму «Белое солнце пустыни».

«Спасать трудно»

– Владимир Александрович, как люди становятся космонавтами? Расскажите на вашем примере.

– Да я как-то и не планировал. Я мечтал стать лётчиком, но многое решило время. Появился первый спутник, книга «Туманность Андромеды» (научно-фантастический роман писателя Ивана Ефремова. – Ред.). Преподаватель физики в училище (в 1960 году Владимир Джанибеков окончил Ташкентское суворовское военное училище. – Ред.) рассказывал нам о ракетах, о космосе. 

И потом мама, когда мне было 15 лет, как-то спросила: «Кем ты хочешь быть?»  Я ответил: «Астролётчиком» (слово придумал сам Джанибеков. – Ред.). Тогда ещё даже не было слова «космонавт».

– Воспитание родителей как повлияло на ваш выбор?  

– На выбор профессии не особенно, но один случай повлиял на мою жизнь. Мне было лет пять. Все мальчишки тогда делали себе пистолеты: трубочка, сера от спичек, шарик от подшипника. Поджигаешь – и стреляет. Я сидел, вырезал для своего оружия рукоятку из какой-то деревяшки. Отец неслышно подошёл, положил руку на плечо: «Сынок, я смотрю, у тебя уже пистолет есть. А я вот капитан, а у меня пистолета нет. Наверное, из него и убить можно. Но запомни: убивать нетрудно, а спасать – тяжело». Эта трубочка до сих пор у меня на даче в мастерской на стене прибита. Поэтому я и не рыбак, и не охотник.

Воздушное ДТП

– Владимир Александрович, все ваши 5 полётов уникальны. Но всё же какой оказался самым запоминающимся? 

– Наверное, третий, в 1982 году, это была международная экспедиция с французским астронавтом Жан-Лу Кретьеном. И ответственность особая: представляешь не только страну, а весь экипаж, всю программу. На сближении со станцией случилась нештатная ситуация. Автоматика, отработав финальный импульс, внезапно отказала. Мы остались с вращающимся кораблём и молчанием датчиков. Представьте: многотонная махина несётся со скоростью 8 км/с, до станции 700 метров, а управлять ею надо вручную! Чтобы было понятнее: это как группе малышей детского сада остановить на льду гружёный самосвал, летящий в витрину. В иллюминаторах мелькала то Земля, то чернота космоса. На поиски станции и принятие решения были секунды – и через полторы минуты, я понимал, мы влетим в станцию. Включил ручное управление. Остановил вращение. Увидел станцию. Включил двигатели на отход. Тормозной путь больше километра, а дистанция критическая. Чудом пронеслись между солнечными батареями. Потом снова поймал станцию, облетел и вручную провёл стыковку.

– Как пережили эту ситуацию другие члены экипажа – борт-инженер Александр Иванченков и Жан-Лу Кретьен? 

– В такие моменты не до разговоров. Они спокойно, без вопросов выполняли коман­ды. Я всегда действую молча в любых критических ситуациях, стараюсь не нагнетать. Думаю, в тот момент они ничего не успели понять. 

– Вы общались с Кретьеном вне работы?

– Ездили в гости друг к другу. Сейчас реже общаемся, но с праздниками друг друга поздравляем. Мы оба меломаны – я люблю всё: от органной музыки до советской эстрады, – и в космосе у нас была большая фонотека.  

– Расскажите о другом вашем международном полёте, с единст­венным космонавтом Монголии. А с ним вы как общались? 

– В СССР осуществлялась программа «Интеркосмос», в которой участвовали наши страны-союзники, в том числе и Монголия. Из Монголии прибыли Жугдэрдэмидийн Гуррагча (Владимир Александрович поразительно быстро и чётко произносит заковыристое имя космонавта!) и его дублёр Майдаржавын Ганзориг с безупречным русским и феноменальной памятью: он на слух воспроизводил лекции. Но и Гуррагча ему ни в чём не уступал. В итоге официальная делегация из Монголии объявила: «Летит Гуррагча». Он был сыном простого скотовода, человеком от земли. Скотоводство – традиция, идущая из глубины веков, народный символ страны.

– Уровень подготовки монгольских космонавтов отличался от европейских?

– Отличался в пользу монголов. Гуррагча – выпускник Военно-воздушной академии им. Жуковского, уровень – недоступный многим. И многовековая культура устной передачи информации, в среде которой он вырос, сделала его память и восприятие феноменальными. Мой подход к нему как к бортинженеру был жёстким: «Я отдыхаю – ты работаешь. Ты должен суметь в случае чрезвычайной ситуации делать всё без меня». И он оправдал доверие сполна. 

Владимир Джанибеков (слева) и единственный космонавт Монголии Жугдэрдэмидийн Гуррагча — участники советской космической программы «Интеркосмос», полетевшие в космос на корабле «Союз-39» в 1981 году. Фото: личный архив

– Вы потом поддерживали отношения с Гуррагчой? 

– И сейчас дружим. Я много раз был в Монголии, и мы с ним облетели всю его страну. А он шутил, что с таким населением (всего 2 миллиона на огромной территории) нужно каждому земляку пожать руку. И я почти выполнил этот «план» – со мной поздоровалось больше половины страны.

– Перед полётом у наших космонавтов есть традиция – смотреть «Белое солнце пустыни». 

– Это святое! Обязательно все смотрим «Белое солнце пустыни» – прекрасный фильм и символ удачи. Я как-то раз прилетел в гости к Жан-Лу и спрашиваю, что делать будем. Он говорит: «А давай «Белое солнце пустыни» посмотрим!» Он тоже очень любил этот фильм и вообще советское кино. 

– Вы никогда не замечали в космосе чего-то сверхъестественного?

– Никогда ничего подобного я лично не наблюдал и не чувствовал.

– Что испытывает человек, который впервые выходит в космос? Вы первый раз это сделали во время полёта со Светланой Савицкой (первая женщина-космонавт, вышедшая в открытый космос) в 1984 году. Было страшно? 

– Нет, абсолютно. Мысли заняты другим: безопасность, успех всей программы, а в конечном счёте жизнь напарницы – всё это зависит от тебя. Сначала в одиночку смонтировал сварочный аппарат снаружи станции, потом помог коллеге занять позицию. И затем каждый её шаг, каждый поворот с инструментом должен быть под контролем. А мне при этом нужно удержать две фотокамеры, одновременно снимать на кинокамеру, а точки опоры нет. Тебя болтает в пустоте, а ты пытаешься поймать кадр, уцепившись одной рукой за тончайший поручень. 

Но в тот миг, когда открываешь люк и из тесного шлюзового отсека вырываешься в бескрайний простор, – всё переворачивается. Это неописуемое чувство полёта – как во сне летал, а здесь наяву. И под тобой проплывают Кавказ, затем Астрахань, Волгоград…

Досье

Владимир Александрович Джанибеков

Родился в Узбекистане в 1942 году в семье начальника пожарных частей и хирургической медицинской сестры. На свет появился, как он сам шутит, у колёс пожарной машины – мама не успела доехать до роддома и рожала дома, который находился в нескольких метрах от гаража. Получается, к нештатным ситуациям он готов был с пелёнок.

Провёл в космосе более 145 суток.

Выполнил два выхода в открытый космос общей продолжительностью свыше 8,5 часа.

Единственный человек в мировой истории космонавтики, который 5 раз отправлялся на орбиту и каждый раз при этом руководил экипажем в качестве командира корабля.