«Минула мерен»

Фото: Игорь Харитонов
Максим Карамзин играет на инструменте эвенков никау-кенигау. По-русски это варган, на древнеславянский манер — дрымба.

Так на языке эвенков звучит «язык родной».

Музыкант Максим Карамзин, известный своим горловым шаманским пением как Ултан Кай, на фестивале «Звуки Евразии» рассказал нашему изданию о литературе и языке народов Красноярского края, где родился и жил до переезда в Москву. 

Отражает мир

«Мировоззрение эвенков, на котором строится литература, – это не набор суеверий, а стройная система, – рассказывает Максим. – У них, как и у многих народов Сибири, есть три мира: верхний, где живут божества, средний – наш, где обитают люди и духи – хозяева мест, и нижний, населённый злыми духами. Но и это ещё не всё. Каждый из трёх миров делится ещё на три. И даже внутри привычной реальности у каждого камня, дерева, ручья есть свой хозяин – дух, с которым нужно считаться». Духи – это не абстракция, а умершие предки, которые, по вере эвенков, могут переродиться в дерево, муравья или зверя. Потому нельзя просто так бросить камень в воду или раздавить паука: «обидишь духа» и навлечёшь беду. «Чтобы предки помогали, их нужно помнить и чтить», – говорит Максим. 

«Здравствуйте» по-тунгусски

Первый язык Максима – тунгусский. В своём творчестве он использует не литературный, а бытовой язык – тот, на котором говорила бабушка. 

Музыкант признаётся, что черпает вдохновение в эвенкийской поэзии. На сцене он цитирует стихи Николая Оёгир­а – одного из самых известных эвенкийских поэтов. В 2026 году исполнилось 100 лет со дня его рождения. В его исполнении классические стихи звучат как живая речь, обращённая к современному слушателю. «Родной язык далёких предков звучит сказочно и мудро, – говорит он. И добавляет на родном: – Дармин. Минула мерен, дармина, ялде, туреди, дунне, дду или барра». Перевод прост: «Язык родной, ты мой». Чувствуется, что это не просто слова. Это своего рода нить, связывающая поколения, живых и ушедших, человека и духов. 

«Горловое пение эвенков – подражание животным, – объясняет артист. – Конкретно – хорканью бегущего оленя. Олень не мяукает и не гавкает. Он бежит и издаёт такой звук». Техника основана на так называемом патронном дыхании и работе гортанных связок, которые в обычной жизни мы не используем.

Стихотворение Николая Оёгира «Таёжные песни» в переводе В. Пушкина

Оленята копытцами бьют,
Снег лежалый ломая упорно.
Куропатки в проталинах
чёрных
Капли алой брусники клюют.

На тайгу накатила весна.
Птичий гам, ликование, 
хохот.
Так и кажется – кедры 
оглохнут,
Пробуждаясь от долгого сна.
И ручей, синеглазый пострел,
Гибкой радугой свет 
протаранил,
О рожденье своём загорланил,
Молодецкую песню запел.

О тайга! Моя воля и стих.
Жизнь моя – моя грусть 
и удача.
Я не знаю, чего бы я значил
В этом мире без песен 
твоих.